Педагогика

Социология

Компьютерные сети

Историческая личность

Международные экономические и валютно-кредитные отношения

Экономическая теория, политэкономия, макроэкономика

Музыка

Гражданское право

Криминалистика и криминология

Биология

Бухгалтерский учет

История

Правоохранительные органы

География, Экономическая география

Менеджмент (Теория управления и организации)

Психология, Общение, Человек

Философия

Литература, Лингвистика

Культурология

Политология, Политистория

Химия

Микроэкономика, экономика предприятия, предпринимательство

Право

Конституционное (государственное) право зарубежных стран

Медицина

Финансовое право

Страховое право

Программирование, Базы данных

История государства и права зарубежных стран

История отечественного государства и права

Трудовое право

Технология

Математика

Уголовное право

Транспорт

Радиоэлектроника

Теория государства и права

Экономика и Финансы

Экономико-математическое моделирование

Международное право

Физкультура и Спорт

Компьютеры и периферийные устройства

Техника

Материаловедение

Программное обеспечение

Налоговое право

Маркетинг, товароведение, реклама

Охрана природы, Экология, Природопользование

Банковское дело и кредитование

Биржевое дело

Здоровье

Административное право

Сельское хозяйство

Геодезия, геология

Хозяйственное право

Физика

Международное частное право

История экономических учений

Экскурсии и туризм

Религия

Искусство

Экологическое право

Разное

Уголовное и уголовно-исполнительное право

Астрономия

Военная кафедра

Геодезия

Конституционное (государственное) право России

Таможенное право

Нероссийское законодательство

Ветеринария

Металлургия

Государственное регулирование, Таможня, Налоги

Гражданское процессуальное право

Архитектура

Геология

Уголовный процесс

Теория систем управления

Салтыков-Щедрин "Господа Головлевы"

Салтыков-Щедрин "Господа Головлевы"

Краткая характеристика героев. 4. Заключение.

Значение творчества М. Е. Салтыкова-Щедрина в русской литературе и жизни русского общества. Никто не карал наших общественных пороков словом более горьким, не выставлял перед нами наших общественных язв с большей беспощадностью. Н. Г. Чернышевский 1. Вступление.

Биография М. Е. Салтыкова-Щедрина.

Михаил Ефграфович Салтыков родился в Центральной России – в Тверской губернии. Его отец принадлежал к старинному, но обедневшему дворянскому роду, мать – из семьи богатого московского купца.

Детство и отчасти юношеские годы писателя прошли в родовой усадьбе отца, в обстановке «повседневного ужаса» крепостнического быта, впоследствии описанного им в «Пошехонской старине». Учился Салтыков в пансионе Московского дворянского института, в 1844 году окончил Царскосельский лицей. В течение многих лет служил чиновником в различных ведомствах, а в 1858 – 1862 г.г. был вице-губернатором в Рязани, а затем в Твери.

Служба дала Салтыкову огромный запас наблюдений и материалов для его произведений, разоблачавших насквозь прогнивший самодержавно-крепостнический государственный и административный аппарат. В 60-е годы писатель сблизился с лидерами революционной демократии, а после ареста Чернышевского по приглашению Некрасова вошел в редакцию журнала «Современник». После увольнения в отставку с запрещением занимать какие-либо должности на государственной службе в 1868 – 1884 г.г.

Салтыков становится соредактором журнала «Отечественные записки», всецело уходит в писательство и редакторский труд. За свою раннюю юношескую повесть «Запутанное дело» (1848), в которой идеологи самодержавия усмотрели стремление к распространению революционных идей, он поплатился многолетней ссылкой в глухой в то время провинциальный город Вятку.

Вернувшись после изгнания в Петербург, он создает свои знаменитые «Губернские очерки» (1856 – 1857), опубликованные псевдонимом «Н. Щедрин», навсегда закрепившимся за писателем.

Блестяще начатое творчество сатирика-демократа в последующие три с лишним десятилетия приобретало все более широкий размах и становилось все более воинствующим. На протяжении 50 – 80-х годов голос гениального сатирика, общественного «прокурора русской жизни», как называли его современники, громко и гневно звучал на всю Россию, вдохновляя лучшие силы нации на борьбу с социально-политическим режимом самодержавия. В «Сказках» (1882 – 1886), этой малой сатирической энциклопедии народа, созданной на последнем этапе творчества, он продолжал наносить меткие удары по всем косным силам общества и с чувством глубокого сострадания изобразил трагические бедствия русского крестьянства, изнывавшего под тройным гнетом – бюрократии, помещиков и буржуазии. «Умру на месте битвы», - говорил сатирик. И он до конца дней своих оставался верным этому обещанию.

Могучая сила передовых общественных идеалов, которым Щедрин служил до конца жизни со всей страстью своего воинствующего темперамента, высоко поднимала его над личными невзгодами, не давала замереть в нем художнику и была постоянным источником творческого вдохновения. 2. История создания романа «Господа Головлевы». Все созданные Салтыковым сатирические циклы, от «Губернских очерков» до «Круглого года», в 1879 – 1881 годах вышли повторно.

Обилие переизданий за такой кратчайший срок необычайно.

Вызывалось оно прежде всего огромной популярностью писателя.

Появилось стремление подытожить свой творческий путь и у самого сатирика.

Именно в эту пору Салтыков задумывает из серии «Благонамеренные речи» выделить так называемые головлевские очерки, которые сразу же обратили на себя внимание. С похвалой отозвались о них Н. А. Некрасов, И. С. Тургенев, литературный критик П. В. Анненков.

Салтыков решает продолжить начатую тему. В особом рассказе он думает изобразить «конец головлевского семейства». Мысль выделить хронику Головлевых в самостоятельный роман вполне созревает еще весной 1876 года. В течение года появляются в печати четыре новые главы. И только в майской книжке «Отечественных записок» за 1880 год Салтыков помещает «Последний эпизод из Головлевской хроники», а в июле того же года впервые издает «Господ Головлевых». Роман-хроника как-то естественно отпочковался от цикла «Благонамеренные речи». Больные вопросы современности воздействовали на его идейное и художественное оформление. В преддверии новой революционной ситуации 1879 – 1881 годов Салтыков-Щедрин различал резкие очертания «переворотившейся» России.

Поездки за границу расширили круг его наблюдений. Охват жизни в очерках заметно расширился.

Злободневность замысла «Господ Головлевых» можно по достоинству оценить, если вспомнить, как активно обсуждалось в это время проблема семьи в газетных статьях, научных трактатах, в художественной литературе и официальных документах. Слава создателя головлевской хроники перешагнула границы России. «Господа Головлевы» были переведены на многие языки мира.

Знаменитый американский писатель Теодор Драйзер так вспоминал в 1939 году о первом своем чтении основного труда Салтыкова: «Книга настолько по-особому, так живо и действенно изображала русскую семью и все ее окружение, что это заставило меня увидеть в авторе не только выдающегося писателя своего народа, но и фигуру мирового значения». 3. Сюжет.

Краткая характеристика героев.

Россия, середина XIX в.

Крепостное право уже на исходе.

Однако семья помещиков Головлевых еще вполне процветает и все более расширяет границы и без того обширных своих имений.

Заслуга в том всецело принадлежит хозяйке — Арине Петровне Головлевой. Женщина она непреклонная, строптивая, самостоятельная, привыкшая к полному отсутствию какого-либо противодействия. Муж Арины Петровны, Владимир Михайлович Головлев, как смолоду был безалаберным и бездельным, так и остался. Жизнь свою он тратит на сочинение стишков в духе Баркова , подражание пению птиц, тайное пьянство да подкарауливание дворовых девок.

Потому-то Арина Петровна внимание свое устремила исключительно на дела хозяйственные. Дети, ради которых вроде бы и творились все предприятия, были ей, в сущности, обузой. Детей было четверо: три сына и дочь.

Старший сын Степан Владимирович слыл в семействе под именем Степки-балбеса и Степки-озорника. От отца перенял он неистощимую проказливость, от матери — способность быстро угадывать слабые стороны людей; эти дарования использовал для передразнивания и иного шутовства, за что был нещадно бит матерью.

Поступив в университет, он не ощутил ни малейшего позыва к труду, а вместо того стал шутом у богатеньких студентов, благодаря чему, впрочем, не пропал с голоду при скуднейшем пособии.

Получив диплом, Степан скитался по департаментам, пока вконец не изверился в своих чиновничьих дарованиях. Мать «выбросила сыну кусок», состоявший из дома в Москве, но, увы, и с этим запасом Степка-балбес прогорел, частью проев «кусок», частью проиграв.

Продавши дом, попробовал было он выпрашивать то табачку, то денежку у зажиточных крестьян матери, живших в Москве, однако вынужден был сознаться, что бродить уже не в силах и остался ему только один путь — обратно в Го-ловлево на даровое довольство. И Степан Владимирович отправляется домой. Дочь, Анна Владимировна, также не оправдала маменькиных ожиданий: Арина Петровна отправила ее в институт в чаянье сделать из нее дарового домашнего секретаря и бухгалтера, а Аннушка однажды в ночь сбежала с корнетом и повенчалась. Мать ей «выбросила кусок» в виде чахлой деревнюшки и капитальца, но года через два молодые капитал прожили и корнет сбежал, оставив жену с дочерьми-близнецами, Аннинькой и Любинькой . Затем Анна Владимировна умерла, а посему Арина Петровна вынуждена была приютить сироток.

Впрочем, и эти печальные события косвенно способствовали округлению головлевского имения, сокращая число пайщиков.

Средний сын, Порфирий Владимирович, еще в детстве получил от Степки-балбеса прозвища Иудушки и Кровопивушки . С младенчества был он необычайно ласков, а также любил слегка понаушничать . К его заискиваниям Арина Петровна относилась с опаской, вспоминая, как перед рождением Порфиши старец-провидец бормотал: «Петух кричит, наседке грозит; наседка — кудах-тах-тах, да поздно будет!» — но лучший кусок всегда отдавала ласковому сыну ввиду его преданности.

Младший брат, Павел Владимирович, был полнейшим олицетворением человека, лишенного каких бы то ни было поступков. Может, он был добр, но добра не делал; может, был не глуп, но ничего умного не совершил. С детства остался он внешне угрюм и апатичен, в мыслях переживая события фантастические, никому вокруг не ведомые. В семейном суде над Степаном Владимировичем паленыса участвовать отказался, предсказав сыну лишь, что ведьма его «съест!»; младший братец Павел заявил, что его мнения все равно не послушаются, а так вперед известно, что виноватого Степку «на куски рвать...». При таковом отсутствии сопротивления Порфирий Владимирович убедил маменьку оставить Степку-балбеса под присмотром в Головлеве, заранее вытребовав от него бумагу с отказом от наследственных претензий. Так балбес и остался в родительском доме, в грязной темной комнатке, на скудном (только-только не помереть) корме, кашляя над трубкой дешевого табаку и отхлебывая из штофа.

Пытался он просить, чтобы прислали ему сапоги и полушубок, но тщетно. Тоска, отвращение, ненависть снедали его, покуда не перешли в глубокую мглу отчаяния, будто крышка гроба захлопнулась. Серым декабрьским утром Степан Владимирович был найден в постели мертвым.

Прошло десять лет.

Отмена крепостного права нанесла страшный удар властности Арины Петровны. Чем кормить ораву бывших крепостных — или уж выпустить их на все четыре стороны? А как выпустить, если воспитание не позволяет ни подать, ни принять, ни сготовить для себя? В самый разгар суеты тихо и смиренно умер Владимир Михайлович Головлев, благодаря Бога, что не допустил предстать перед лицо свое наряду с холопами.

Уныние и растерянность овладели Ариной Петровной, чем и воспользовался Порфирий с лукавой, воистину Иудушкиной ловкостью. Арина Петровна разделила имение, оставив себе только капитал, причем лучшую часть выделила Порфирию, а похуже — Павлу. Арина Петровна продолжала было привычно округлять имение (теперь уже сыновье ), пока вконец не умалила собственный капитал и не перебралась, оскорбленная неблагодарным Порфишкой , к младшему сыну, Павлу. Павел Владимирович обязался поить-кормить мать и племянниц, но запретил вмешиваться в его распоряжения и посещать его. Но застал его смертный недуг, не давши времени и соображения на завещание в пользу сироток или маменьки.

Посему имение Павла досталось ненавистному Порфишке-Иудушке , а маменька и племянницы уехали в деревеньку, когда-то «кинутую» Ариной Петровной дочери.

Однако Любинька и Аннинька быстро затосковали в безнадежной тишине нищего именьица. После немногих отстрочек в угоду бабушке барышни уехали. Не вытерпев пустоты беспомощного одиночества и унылой праздности, Арина Петровна воротилась-таки в Головлево . Теперь семейные итоги таковы: лишь вдовствующий хозяин Порфирий Владимирович, маменька да дьячкова дочь Евпраксеюшка (недозволенное утешение вдовца) населяют когда-то цветущее имение. Сын Иудушки Владимир покончил с собой, отчаявшись получить от отца помощь на прокормление семьи; другой сын Петр служит в офицерах.

Иудушка и не вспоминает о них, ни о живом, ни об усопшем, жизнь его заполнена бесконечной массой пустых дел и слов.

Некоторое беспокойство он испытывает, предчувствуя просьбы племянниц или сына, но притом уверен, что никто и ничто не выведет его из бессмысленного и бесполезного времяпрепровождения. Так ничто и не изменило существования Иудушки. Пока он хлопотал да подсчитывал маменькино наследство, сумерки окутывали его сознание все гуще. Чуть было рассвело в душе с приездом племяннушки Анниньки , живое чувство вроде проглянуло в привычном его пустословии — но Аннинька уехала, убоявшись жизни с дядей пуще участи провинциальной актрисы, и на долю Иудушки остались только недозволенные семейные радости с Евпраксеюшкой . Однако и Евпраксеюшка уже не так безответна, как была.

Раньше ей немного надо было для покою и радости: кваску, яблочек моченых да вечерком перекинуться в дурачка . Беременность озарила Евпраксеюшку предчувствием нападения, при виде Иудушки ее настигал безотчетный страх — и разрешение ожидания рождением сына вполне доказало правоту инстинктивного ужаса; Иудушка отправил новорожденного в воспитательный дом, навеки разлучив с матерью. Злое и непобедимое отвращение, овладевшее Евпраксеюшкой , вскоре переродилось в ненависть к выморочному барину. Для Порфирия Владимировича была невозможна мысль, что ему самому придется изнывать в трудах вместо привычного пустословия. Он стушевался окончательно и совсем одичал, пока Евпраксеюшка млела в чаду плотского вожделения, выбирая между кучером и конторщиком. Зато в кабинете он мечтал вымучить, разорить, обездолить, пососать кровь, мысленно мстил живым и мертвым. Весь мир, доступный его скудному созерцанию, был у его ног... Окончательный расчет для Иудушки наступил с возвращением в Головлево племянницы Анниньки : не жить она приехала, а умирать, глухо кашляя и заливая водкою страшную память о прошлых унижениях, о пьяном угаре с купцами и офицерами, о пропавшей молодости, красоте, чистоте, начатках дарования, о самоубийстве сестры Любиньки , трезво рассудившей, что жить даже и расчета нет, коли впереди только позор, нищета да улица.

Тоскливыми вечерами дядя с племянницей выпивали и вспоминали о головлевских умертвиях и увечиях , в коих Аннинька яростно винила Иудушку.

Каждое слово Анниньки дышало такой цинической ненавистью, что вдруг неведомая ранее совесть начала просыпаться в Иудушке. Да и дом, наполненный хмельными, блудными, измученными призраками, способствовал бесконечным и бесплодным душевным терзаниям.

Ужасная правда осветилась перед Иудушкой: он уже состарился, а кругом видит лишь равнодушие и ненависть.

Единственною светлою точкой во мгле будущего оставалась мысль о саморазрушении — но смерть обольщала и дразнила, а не шла... К концу страстной недели, в мартовскую мокрую метелицу, ночью Порфирий Владимирович решился вдруг сходить проститься на могилку к маменьке, да не так, как обычно прощаются, а прощенья просить, пасть на землю и застыть в воплях смертельной агонии. Он выскользнул из дома и побрел по дороге, не чувствуя ни снега, ни ветра. Лишь на другой день пришло известие, что найден закоченевший труп последнего головлевского барина, Аннинька лежала в горячке и не пришла в сознание, посему верховой понес известие к троюродной сестрице, уже с прошлой осени зорко следившей за всем происходящим в Головлеве. 4. Произведения Салтыкова-Щедрина служат исключительными по своей ценности источниками познания старой России.

Крепостная Россия классически изображена им в монументальном полотне «Пошехонской старины» и в ряде других произведений.

Широкая картина русской жизни последних лет крепостного строя дана в «Губернских очерках». Бурный период непосредственной подготовки и проведения крестьянской реформы, накал классовой борьбы, приведший к созданию в стране революционной ситуации, показан в «Невинных рассказах» и «Сатирах в прозе». Отрицая, осмеивая и бичуя весь современный и социально-политический «порядок вещей», всю совокупность общественных отношений, писатель показывал, что те установления, которые были созданы классовым обществом в ходе его восходящего движения, исторически изжили себя, превратились в «призраки», в «безобразный кумир». Щедринская сатира с самого начала своего возникновения находилась в строю освободительной борьбы в России, занимая в нем важное место. Она выполняла в духовной жизни русского общества очистительную работу выдающегося значения. Она поддерживала оружием сатирической критики, оружием смеха все живые борющиеся силы нации, разрушала социальную ложь правящих классов, развеивала иллюзии предубеждения и страха, боролась всеми средствами с государственным насилием противонародной власти и наносила удары по всем другим устоям и силам реакции. «Писатель, - утверждал Салтыков-Щедрин, - которого сердце не переболело всеми болями того общества, в котором он действует, едва ли может претендовать на значение выше посредственного и очень скоропреходящего». Эпоха 40 – 80 гг. XIX века, на которую падает писательский труд Щедрина, - одна из значительнейших в русской истории. Это была эпоха, когда сложившаяся на протяжении веков феодально-крепостническая Россия пришла в движение, когда в величайших социальных потрясениях, при безмерной нужде и страданиях многомиллионных крестьянских масс, происходило «таинство рождения» русского промышленного капитализма, ломавшего на своем пути все «вековые устои» старой патриархальной Руси.

Подобные работы

Мигель де Сервантес (1547—1616)

echo "Творчество величайшего испанского писателя Мигеля де Сервантеса Сааведра (1547—1616) — основоположника новой испанской литературы — возникло на почве синтеза всех достижений предшествующего её р

Александр Александрович Фадеев "Молодая гвардия"

echo "Александр Фадеев необычайно цельный в своих устремлениях писатель. Каков он, человек будущего, каковы те условия, в которых человеческая личность может, развивается гармонично, обретая черты сов

Анализ художественного текста

echo "Лингвостилист. анализ». Уровни понимания. Понятие лингвостил. анализа худ. текста неоднозначно. Обычно проблему лингв-го анализа и интерпретацию текста рассм. в связи с проблемой понимания её

Мастерство портретной характеристики в творчестве писателей XIX века (М.Ю.Лермонтов, И.С.Тургенев, Ф.М.Достоевский, Л.Н.Толстой)

echo "Творчество М.Ю.Лермонтова, И.С.Тургенева, Л.Н.Толстого, Ф.М.Достоевского демонстрируют нам различные способы передачи внутреннего содержания образа литературного героя через его внешность. ……28-

Лингвистические школы 20 века

echo "Копенгагенская лингвистическая школа. Датский структурализм Л. Ельмслев , В. Брёндаль и Х. Ульдалль . А. с.521-534 Глоссематика. Л. Ельмслев . Пражская лингвистическая школа. Мотезиус , Трнка

Толстовские традиции в романе М.Шолохова "Тихий Дон"

echo "Именно поэтому так рано пришла к нему зрелость, так глубоко и органически воспринял он художественные традиции прошлого. Уже в ранних рассказах явственно проявилась естественность сопряжений с р

История и методология лингвистики

echo "Особенно высокого уровня достигает разработка проблем грамматики. Вершиной грам-кой мысли и образцом для множества подражаний явился труд ‘ Восьмикнижие ' Панини (5?4 в. до н.э.), ставящий зада

Жизнь и творчество А.П.Чехова

echo "Начиная с первого курса, он много печатался в развлекательных журналах «Будильник», «Осколки», «Зритель», «Сверчок», «Стрекоза». В самых скромных жанрах – короткого юмористического рассказа, фел